[:ru]

История Гнёздова в период расцвета в 10 веке.

Первые летописные упоминания Гнёздово (старого Смоленска) в летописных источниках Древней Руси

В лето 6371-го. …И беста пришли с ним из Варях два человека, имя единому Оскольд, а другому Дир, но ни племяне княжска, ни болярска. И не дасть им Рюрик ни града, ни села. Аскольд и Дир испросиста у Рюрика ко Царюграду ити с родом своим. И поидоша из Новаграда на Днепр реку, и по Днепру внис мимо Смоленск, и не явиста в Смоленск, зане град велик и многа людьми. И приплыста под град Киев, и узреста на горе град мал, и воспрста ту сущих людеи: «Чии есть градок сеи?» (Устюжская летопись)

В лето 6389. Олгово княжения. Слыша, яко Оскольд и Дир княжиста в Полянех и поиде из Новаграда воевати, и налезоста Днепру реку, и придосте под Смоленск, и сташе выше града, и шатры иставиша многи различными цветы. Уведаше смоляне, изыдоша стареишины их к шатром и сспросиша единаго человека: «Кто сеи прииде, царь ли, или князе в велице славе?» И исшед Олег ис шетра, имы на руках у себя Игоря, и рече смольником «Сеи есть Игорь князь Рюрикович руски». И нарекоша его смоляне государем, и вдася весь град за Игора, и посади в нем намесники, а сам поиде по Непру внис». (Устюжская летопись)

В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своего мужа. (Повесть Временных лет)

Наиболее известная часть Гнёздовского комплекса археологических памятников – это курганы, образующие несколько групп, большинство из которых расположено на правом берегу Днепра, часть из них плотным полукольцом подступают к территории Центрального поселения. Курганные группы расположены цепочкой вдоль правого берега Днепра почти на 3 км. Несколько курганов сохранилось в настоящее время и на левом берегу Днепра, напротив городища. Курганы Гнёздова составляют самый  крупный  из сохранившихся в Европе языческих могильников IX — начала XI вв. Подавляющее большинство гнёздовских курганов содержит погребения местного населения, славян и скандинавов. В языческую эпоху погребальные обычаи этих народов имели много общего: умершего сжигали вместе с его личными вещами, над остатками погребального костра насыпали округлый в плане курган. Значительная часть погребений – это остатки кремаций, которые производились на месте дальнейшего сооружения кургана. Остатки сожжений собирались в глиняную урну (иногда встречается 2-3 урны). Погребения в ряде случаев сопровождаются различными предметами, в числе которых детали костюма, украшения, предметы домашнего обихода, оружие, языческие амулеты, торговый инвентарь, монеты и т.д. Среди курганов с остатками трупосожжений выделяются несколько погребений, при совершении которых обряду «умерщвления» были подвергнуты мечи или копья – эти предметы были сначала сломаны (мечи), а затем вонзены в погребальное кострище (мечи, копья). В нескольких случаях сожжение покойного происходило в ладье, установленной на площадке кургана. Причем большинство этих курганов отличается своими внушительными размерами, богатством и разнообразием погребального инвентаря и, видимо, содержит парные захоронения (мужчина-воин и женщина). В них были найдены бронзовые котлы и оковки от ритуальных питьевых рогов, что указывает на связь погребального обряда с неким храмовым ритуалом, характерным для языческой Скандинавии. Одним из самых замечательных является курган, в котором были найдены остатки парного сожжения в ладье, сопровождаемого  сломанным мечом, железной скандинавской гривной, славянским височным кольцом (типичное украшение славянского костюма), арабскими монетами и византийскими сосудами: амфорой и кувшинчиком. На черепках разбитой во время совершения погребальной церемонии амфоры обнаружилась процарапанная надпись «Горуна» — это мужское славянское имя (в родительном падеже). Кроме обряда сожжения жители Гнёздова в некоторых случаях практиковали обряд трупоположения, но при этом по-прежнему насыпали над погребением курган. Такие погребения совершались как в узких обычных ямах, так  и обширных камерах. Погребальные камеры иногда имели вид деревянного сруба или деревянного сооружения столбовой конструкции с дощатым настилом-полом и потолочным перекрытием. Несколько раз рядом с умершим воином располагались останки его полностью снаряженного верхового коня. Во второй половине X в. оба обряда погребения сосуществовали.

Как известно, в 988/989 году по инициативе  князя Владимира Русь официально приняла христианскую веру. Но в археологическом материале свидетельства проникновения новой религии на территорию Руси относятся к более раннему времени.  Примерно в 70-х гг. X века в Гнёздове были совершены несколько погребений, в которых оказались восковые свечи или подвески-крестики, вырезанные из листового серебра. Среди этих погребений есть погребения воина с полным набором вооружения и женщин в одеяниях скандинавского покроя – это погребения представителей гнёздовской знати. В целом же материал раскопанных курганов позволяет говорить не только об этнической и социальной неоднородности гнёздовского населения, но и о его половозрастной структуре. Судя по процентному соотношению, в гнездовском сообществе примерно равными долями были представлены мужчины, женщины и дети, т.е. это поселение не было военным лагерем, а являлось обычным раннегородским образованием. И внутри этого образования не существовало изолированных групп населения, что нашло свое отражение и в структуре курганных групп – на их плане не возможно выделить отдельные кладбища славян или скандинавов.

Выбор места для поселения первыми насельниками Гнёздова был обусловлен ландшафтной ситуацией – широкая не затапливаемая половодьем пойма правого берега Днепра с двумя небольшими внутренними озерцами и достаточно высокая и ровная терраса, образующая два мыса по обоим берегам р. Свинец. Поселение в Гнёздове возникло  в условиях некоторой засушливости климата, когда занятая лесной растительностью пойма Днепра была достаточно суха для размещения на ней построек различного характера. Исследования территории поселения показали его неоднородную структуру и наличие различных зон: селитебных, производственных, а также участков, связанных с функционированием Гнездова, как речного порта. Одно из озер могло быть использовано в качестве внутренней гавани, а второе — как дополнительный источник воды для обеспечения производственных зон, связанных с высокотемпературными процессами. Первоначально поселение состояло всего из нескольких жилых и хозяйственных построек, расположившихся по обоим берегам маленькой речушки Свинец при впадении ее в Днепр. Беспорядочно расположенные небольшие жилые срубы или неглубокие полуземлянки отапливались печами, слепленными из глины или каменными очагами. Как оказалось, часть этих построек одновременно могла быть и жилищем, и мастерской. В некоторых из них жили ремесленники-бронзолитейщики, делавшие женские украшения. Глиняная посуда лепилась вручную – первые жители Гнёздова еще не знали гончарного круга. Недалеко от поселения, на свободном от леса высоком береговом склоне Днепра были совершены первые языческие захоронения (трупосожжения) и насыпаны первые курганы. С ростом численности населения и размеров поселка разрасталось и кладбище, возникали новые группы курганов.

С самого начала своей истории Гнёздово отличалось неоднородным этническим составом населения, которое появилось здесь не ранее рубежа IX-X – начала X вв. – это были славяне и скандинавы. В то время широкая округа будущего торгово-ремесленного центра был относительно слабо заселена предками кривичей древнерусской летописи – племенами культуры так называемых смоленских длинных курганов. Исследован целый ряд таких могильников, но поселения ранних кривичей практически не известны. Судя по материалам Гнёздова, среди населения этого поселения могли быть отдельные представители ранних кривичей, но и они едва ли проживали здесь постоянно. В течение всего X века население поселка эпизодически пополнялось то за счет новой группы славян, выходцев с территории современных Украины (Левобережье) и Словакии, то благодаря появлению здесь пришельцев из Северной Европы. Вероятно, уже во второй половине X в. в Гнёздове проживало от 800 до 1000 человек. Постепенно поселение разрасталось вдоль правого берега Днепра, занимая территории не только песчаной береговой террасы, но и значительную часть сухой поймы реки. Застройка поселения не была регулярной, но можно говорить о существовании нескольких усадеб, разделенных пустырями, на территории которых хозяйственная жизнь была особенно активной в течение длительного времени. Обширное поселение, видимо, первоначально не имело оборонительных сооружений. Примерно в середине X века возникла необходимость оформления его укрепленной части. К этому времени на одном из наиболее ранних освоенных участков, расположенном на мысу левого берега Свинца над поймой Днепра, были подрезаны склоны террасы, возведены вал, частокол и с напольной стороны выкопан ров. Таким образом был обозначен своеобразный детинец торгово-ремесленного поселения – Центральное городище. Результаты раскопок последних лет показали, что укрепления городища после нескольких пожаров перестраивались и подновлялись.

Материалы гнёздовского комплекса археологических памятников свидетельствуют о том, что здесь в X – начале XI  вв. располагался большой по тем временам древнерусский раннегородской центр, тесно связанный своей историей с путем из варяг в греки.

В Гнёздове наряду с хорошо знакомыми древнерусскими предметами найдены небольшие, но достаточно выразительные серии скандинавских застежек-фибул и подвесок с характерным орнаментом, языческих скандинавских амулетов, славянских височных колец, восточных ременных наборов, отдельные предметы вооружения североевропейского, западнославянского и восточного происхождения – значительная часть этих предметов была сделана местными мастерами. В мастерские ювелиров металл поступал в виде слитков, проволоки, монет или лома. Вместе с тем, находки сырьевых продуктов в виде чистых металлов – меди, свинца и серебра – позволяют предположить, что гнёздовские ювелиры самостоятельно получали некоторую часть необходимого для работы материала, добавляя к расплавленным слиткам или лому определенные порции чистого металла. Для этого использовались небольшие весы вроде современных аптекарских и наборы гирек разной формы и веса, сделанных из железа, бронзы или свинца. Среди найденных инструментов есть маленькие ювелирные молоточки, клещи и пинцеты, массивные и миниатюрные зубила, бородки, лучковые сверла, напильники, точильные камни, различные виды пуансонов – инструментов чеканщика. Благодаря строчечному и гравированному орнаменту на украшениях можно предположить, что в арсенале гнёздовских ювелиров были зубчатое колесико и штихели.  Основными способами изготовления изделий из цветных металлов были литье и ковка. Находки тиглей для плавки металла и их фрагментов известны на всей площади поселка.

Особенно выразительная концентрация находок,  свидетельствующих о  местном ремесленном производстве, в виде сырьевых продуктов, заготовок ювелирных изделий, отходов литейных и кузнечных работ намечает четыре самостоятельных производственных участка на территории поселка.  Жившие в  юго-восточной части городища мастера работали с серебром и медными сплавами. С помощью литья в глиняные и каменные формы они изготавливали украшения, характерные для женского убора разных этнических групп: скандинавские овальные, трилистные и круглые фибулы и височные кольца западнославянского облика. Примечательно, что на этом же участке встречаются находки, говорящие об изготовлении здесь изделий из рога и кости, например – гребней, украшенных геометрическим узором, рукоятей ножей, игральных шашек и проч.

Такая же крупная производственно-хозяйственная зона по обработке и производству  изделий из черных, цветных и драгоценных металлов недавно была исследована в пойменной части поселения. В частности, в одной из мастерских здесь отливались бляшки для ременных наборов, подражавшие восточным образцам, а с помощью тиснения изготавливались легкие объемные височные кольца так называемого волынского типа (славянские). Специализация другой кузнечной мастерской, располагавшейся в прибрежной зоне, – сезонное обслуживание речных судов. Возможно, что кузнечная мастерская длительное время была связана не только с починкой судов, но и их строительством. В пользу этого свидетельствует не только само расположение кузнечных горнов у реки, но и большое количество найденных на прилегающем участке заклепок и их фрагментов. Кроме того, несомненно, местными мастерами были изготовлены погребальные ладьи, обнаруженные в гнёздовских курганах. Многочисленные следы подтопления прибрежного участка заставляют предполагать, что мастерская не могла работать круглогодично и функционировала только в течение летнего сезона.

Еще один выразительный комплекс находок, связанных с кузнечным и ювелирным ремеслом, обнаружен на правом берегу Свинца на территории западной части селища. Характерная особенность этой ремесленной зоны – изготовление украшений, распространенных у населения смоленско-полоцких длинных курганов: здесь найдены бракованные или незаконченные подвески трапециевидной и ромбовидной формы, а так же трехкольчатые подвески-цепедержатели.

Четвертая мастерская располагалась на усадьбе в восточной части селища на левом берегу Свинца. Работавший в ней ремесленник специализировался на изготовлении скандинавских амулетов из листового металла. Реконструкция техники изготовления многих видов изделий показала, что процесс производства занимал значительный промежуток времени и требовал особого устройства рабочего пространства в дворовой части усадебных комплексов. Сезон, пригодный для работы ювелиров, был ограничен, вероятно, теплыми летними месяцами. Однако высокий уровень мастерства гнёздовских ремесленников позволяет уверенно говорить о стационарном характере производства. Неоспоримым доказательством местной металлообработки являются многочисленные находки кузнечных шлаков и куски криц. Эти находки  особенно обильно представленных в западной и некоторых участках пойменной части селища. Сырьем для гнёздовских кузнецов, работавших с черным металлом, могла быть так называемая болотная руда. Документы XVII века сообщают о залежах такой руды и ее добыче в нескольких километрах от Гнёздова на реке Ольше. Как оказалось, гнёздовские кузнецы X в. знали и умело использовали все основные технологические схемы, известные в это время: так называемый трехслойный пакет, варку и наварку стального лезвия, отковку изделия целиком из железа или сырцовой стали и т.д. На изготовление наконечников стрел в основном шло железо или малоуглеродистая сталь. Замки и ключи обычно делались из железа, швейные иглы – из стали. А вот при изготовлении ножей  кузнецы могли применять разные технологии: поковку железа или стали, а так же сварку стальной и нескольких железных полос. Подавляющее большинство найденных в Гнёздове ножей не просто изготовлено с использованием сложной послойной сварной технологии, но и имеет характерную форму, которая нечасто встречается на других памятниках Смоленщины. Как технология изготовления, так и сама форма этих универсальных бытовых предметов оказывается связанной происхождением с Северной Европой.

Кроме металлообрабатывающих ремесел важную роль играло гончарное ремесло. Самая частая находка во время раскопок поселения – это черепки разбитых сосудов. Сосуды (а это в подавляющем большинстве кухонные горшки, хотя иногда встречаются небольшие глиняные сковороды и мисочки), начиная примерно с середины X века, делались уже на гончарном круге, который приводился в движение рукой. Поверхность горшков чаще всего украшалась узором в виде параллельных или волнистых линий, образующих иногда различные сочетания. Изредка сосуды украшены оттисками поставленной наискосок гребенки или штампа в виде решетки. Форма и декор  гнёздовских сосудов типична для славянской керамики этого времени. Днища многих сосудов отмечены клеймами – выпуклыми изображениями круга, колеса, ромба, креста и т.д. Такие клейма принято считать знаками мастеров. Если это так, то мы можем смело предполагать, что одновременно в Гнёздове жили и работали 4 – 5 гончаров, изделия которых использовались и в быту, и при совершении погребальных обрядов. Изделия гнёздовских гончаров находили сбыт и среди редкого населения округи – точно такие же горшки найдены при раскопках нескольких пунктов, отстоящих от Гнёздова на расстоянии от 5 до 20 км.

О значении торговли говорят находки византийских и арабских монет и их обрезков. Большинство из них найдены на территории поселения, а в погребениях эти монеты чаще оказывались превращенными в украшения-подвески. Серебряные монеты в это время принимались не на счет, а по весу и, кроме того, использовались местными мастерами в качестве сырья для изготовления украшений. Гнёздово – второй после Киева центр сосредоточения находок монетного серебра  на Руси этого времени. Кроме того, как показали исследования последних лет, здесь наблюдается наибольшая концентрация восточного и византийского «импорта» в виде дорогой поливной посуды, шелковых тканей, стеклянных изделий и редких предметов из слоновой кости. Все эти вещи следует  лишь условно называть импортом, поскольку они могли попасть в Гнёздово и попадали не столько в качестве товаров, сколько как дары, своеобразные сувениры или трофеи. Выразительным свидетельством значения торговли и зажиточности жителей Гнёздова являются несколько  кладов, зарытых в середине – третьей четверти X века и обнаруженных в процессе раскопок и случайно на территории поселения.  В составе кладов более 1400 серебряных восточных монет (целые, в обломках, с пробитыми отверстиями или приклепанными ушками) и две византийские золотые монеты, превращенные в подвески, а так же различные предметы скандинавского и славянского происхождения, преимущественно являвшиеся частью парадного женского убора.

Гнёздово, один из наиболее масштабных раннегородских центров домонгольской Руси, который  во многих смыслах, и не в последнюю очередь, хронологическом, является предшественником исторического Смоленска — столицы древнерусского княжества XII-XIII вв. Хотя Смоленск упоминается в летописи достаточно рано, культурный слой ранее второй половины XI в. на территории города пока не обнаружен. В то же самое время нижняя граница Гнёздовского комплекса археологических памятников –  это рубеж IX-X вв.,  верхняя – первая половина XI в. Известный русский археолог А.А. Спицын, издавая результаты произведенных там раскопок, написал в начале XX в.:  «Гнёздово – место старого Смоленска». Это заключение Спицына на всем протяжении XX века имела как сторонников, так и противников, послужив своеобразным толчком для дискуссии «о переносе городов».  Учитывая весь накопленный к настоящему времени материал, мы полагаем, что масштабы Гнёздова, известного нам для X века, позволяют видеть в нем тот самый «Милиниск», о котором писал византийский император Константин Багрянородный. Название «Смоленск», известное ранним письменным источникам, скорее относится к раннегородскому торгово-ремесленному центру, расцветшему вблизи современной деревни Гнёздово. После того, как постепенно раннегородское поселение утратило свою экономическую и военно-административную роль, название было перенесено на незаметно существовавшее ранее поселение, расположенное выше по течению Днепра на его левом берегу.

В XI в. Гнёздово постепенно теряет свое значение торгово-ремесленного и административного центра Верхнего Поднепровья и уступает эту роль развивающемуся Смоленску. К XII  в. Гнёздово превращается в небольшую феодальную усадьбу.

[:en]

History Gnezdovo in the heyday in the 10th century.

The first chronicles mention Gnezdovo (old Smolensk) in the chronicles of ancient Russia:

В лето 6371-го. …И беста пришли с ним из Варях два человека, имя единому Оскольд, а другому Дир, но ни племяне княжска, ни болярска. И не дасть им Рюрик ни града, ни села. Аскольд и Дир испросиста у Рюрика ко Царюграду ити с родом своим. И поидоша из Новаграда на Днепр реку, и по Днепру внис мимо Смоленск, и не явиста в Смоленск, зане град велик и многа людьми. И приплыста под град Киев, и узреста на горе град мал, и воспрста ту сущих людеи: «Чии есть градок сеи?» (Устюжская летопись)

В лето 6389. Олгово княжения. Слыша, яко Оскольд и Дир княжиста в Полянех и поиде из Новаграда воевати, и налезоста Днепру реку, и придосте под Смоленск, и сташе выше града, и шатры иставиша многи различными цветы. Уведаше смоляне, изыдоша стареишины их к шатром и сспросиша единаго человека: «Кто сеи прииде, царь ли, или князе в велице славе?» И исшед Олег ис шетра, имы на руках у себя Игоря, и рече смольником «Сеи есть Игорь князь Рюрикович руски». И нарекоша его смоляне государем, и вдася весь град за Игора, и посади в нем намесники, а сам поиде по Непру внис». (Устюжская летопись)

В год 6390 (882). Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов: варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и принял власть в городе, и посадил в нем своего мужа. (Повесть Временных лет)

The most famous part Gnёzdovskogo complex of archaeological monuments — this is mounds, forming several groups, most of which are located on the right bank of the Dnieper, some of them come close to the tight semicircle in the Central settlement. Kurgan group chain located along the right bank of the Dnieper almost 3 km. Several mounds preserved in the present and on the left bank, opposite the settlement. Mounds Gnezdovo constitute the largest surviving pagan burial grounds in Europe IX — the beginning of XI century. The vast majority of gnёzdovskih burial mounds contain the local population, Slavs and Scandinavians. In the pagan era burial customs of these peoples have much in common: the deceased was burned along with his personal belongings, over the remains of the pyre poured rounded in terms of the mound. A significant part of the burials — the remains of cremations, which were produced at the site for further construction of the mound. Remains burnings were collected in a clay urn (sometimes 2-3 urn). Burials in some cases accompanied by a variety of items, including costume items, jewelry, household items, weapons, pagan amulets, trading tools, coins, etc. several burial mounds stand out among the remains of a cremation, the commission of which the rite of «killing» were subjected swords or spears — the items were initially broken (swords), and then plunged into the burial fireplace (swords, spears). In several cases, the burning of the dead occurred in a boat that is installed on the site of the mound. And most of these mounds is distinguished by its impressive size, richness and variety of the funerary equipment and apparently contains paired burial (male warrior and female). They bronze cauldrons and Forged ritual of drinking horns were found, indicating a connection with a certain funeral rite temple ritual, characteristic of pagan Scandinavia. One of the most remarkable is a burial mound, where the remnants of a pair of burning in the boat, followed by a broken sword, iron hryvnia Scandinavian, Slavic temple rings (typical Slavic costume jewelery), Arab and Byzantine coins were found vessels: amphora and pitcher. On the broken shards at the time of the burial ceremony of the amphora was found scratched inscription «Gorun» — a Slavic male name (in the genitive case). Also ritual burning of residents Gnezdovo in some cases practiced ritual burials, but still poured over the burial mound. Such burials were made in the ordinary narrow pits and large chambers. The burial chamber is sometimes had the appearance of a wooden frame or wooden buildings columnar design with the boardwalk, floors and ceilings. Several times next to the dead soldier placed his remains fully Curb rideable horse. In the second half of X in. Both ritual burial coexisted.

As is known, in 988/989, on the initiative of Prince Vladimir of Rus officially adopted Christianity. But archaeological material evidence of the penetration of a new religion on the territory of Russia belong to an earlier time. Around the 70th. X Gnezdovo century were committed a few burials, which were wax candles or suspension, crosses, cut from a sheet of silver. Among these tombs have the burial of a warrior with a full set of weapons and women in robes Scandinavian breed — a burial gnёzdovskoy representatives of the nobility. In general, the material excavated mounds allows to speak not only about the ethnic and social diversity gnёzdovskogo population, but also about its sex and age structure. Judging by the percentage in Gnezdovo community about equal shares were represented by men, women and children, ie this settlement was not a military camp, and is usually the early urban education. And within this entity there was no isolated populations, as reflected in the structure of the burial groups — their plan is not possible to separate the individual cemetery Slavs and Scandinavians.

Choosing a place for the settlement of the first inhabitants of Gnezdovo situation was due to the landscape — not wide flood flood flood plain of the right bank of the Dnieper with two small internal lakes and high enough and flat terrace, forming two capes on both banks of the river. Lead. Settlement in Gnezdovo arisen under certain aridity, when occupied by forest vegetation floodplain Dnieper River was dry enough to be placed on its buildings of various kinds. Studies have shown territory of the settlement of its heterogeneous structure and the presence of different areas: residential, industrial, as well as sites related to the functioning Gnezdova as a river port. One lakes may be used as the inner harbor, the second — as an additional source of water for the production zones associated with high temperature processes. Initially, the settlement consisted of only a few residential and farm buildings, nestled along both banks of a small creek Lead where it flows into the Dnieper. Randomly placed small residential log cabins or huts shallow heated furnaces, cobbled together out of clay or stone hearth. As it turned out, some of these structures at the same time could be housing, and in the workshop. Some of them lived craftsmen bronzoliteyschiki that made women’s jewelry. Pottery clung hand — the first inhabitants Gnezdovo did not know the potter’s wheel. Not far from the village, the first pagan burial (cremation) and piled mounds were first committed to free the forest from the high coastal slope of the Dnieper. With the growth of population and the size of the settlement grew and the cemetery, there were new groups of mounds.

From the very beginning of its history Gnezdovo different heterogeneous ethnic composition of the population, which appeared here no earlier than the turn of IX-X — the beginning of the X century. — These were the Slavs and Scandinavians. While the general district of the future trade and handicraft center was relatively little populated by the ancestors of the ancient chronicles Krivichy — the so-called culture of the tribes of Smolensk long barrows. We investigated a number of these burial grounds, but early settlement Krivichy virtually unknown. Judging by Gnezdovo, the population of this settlement could be some representatives Krivichy early, but they hardly lived here permanently. Throughout the X century, the population of the village is sporadically replenished by a new group of Slavs, originating from the territory of modern Ukraine (Left) and Slovakia, thanks to the appearance of aliens here from Northern Europe. Probably, in the second half of Xth in. in Gnezdovo lived from 800 to 1,000 people. Gradually the settlement was spreading along the right bank of the Dnieper, occupying territory not only sandy coastal terraces, but also a significant portion of the dry floodplain. settlement construction has not been regular, but we can talk about the existence of several estates, separated by vacant lots on the territory of which the economic life has been particularly active for a long time. Extensive settlement, probably originally had no fortifications. Around the middle of the X century it became necessary to design its fortified part. By this time, one of the earliest cultivated plots, situated on a promontory above the left bank of the Lead flood plain of the Dnieper, were trimmed slopes terraces, built shaft, and a stockade with floor side dug ditch. Thus it was designated Detinets kind of trade and crafts settlement — Central fort. The results of the excavations of recent years have shown that strengthening the fort rebuilt after several fires and renews.

Materials gnёzdovskogo complex archaeological sites show that here in the X — beginning of XI century. located high in those days old Russian early urban center, its history is closely associated with the path from the Vikings to the Greeks.

In Gnezdovo along with the familiar old Russian objects found are small but quite expressive series of Scandinavian fasteners, brooches and pendants with characteristic ornament, pagan Scandinavian charms, the Slavic temple rings, eastern belt kits, individual items of weapons Nordic, Western Slavonic and Eastern origin — many of these objects were made by local craftsmen. The shops of jewelers metal comes in the form of ingots, wire, coins or scrap. However, the findings of raw materials in the form of pure metals — copper, lead and silver — suggest that gnёzdovskie jewelers independently prepared some of the material required for the operation, adding to the molten scrap or ingots of certain portions of the pure metal. To do this, use a small scale like the modern pharmaceutical and sets of weights of varying shape and weight made of iron, bronze or lead. Among the tools found there are small jewelry hammers, pliers and tweezers, massive and tiny chisels, drifts, luchkovye drills, files, grinding stones, various types of punches — chaser tools. Thanks to stitch and engraved ornament on jewelery it can be assumed that in the arsenal gnёzdovskih jewelers have the gear and scribing. The main methods of manufacturing products made of non-ferrous metals were casting and forging. Found crucibles for melting metal and fragments thereof are known in the entire village square.

Especially expressive concentration of finds, evidence of local crafts in the form of raw materials, pieces of jewelry, waste foundry and forging works outlines four separate industrial area in the village. Those who lived in the south-eastern part of the settlement masters worked with silver and copper alloys. With casting in clay and stone shapes they made ornaments that are typical for the female attire of different ethnic groups: the Scandinavian oval and round trilistnye fibula and temple rings Western Slavonic appearance. It is noteworthy that in the same area there are findings, speaking here about manufacturing products from horn and bone, for example — combs adorned with geometric patterns, sticks knives, playing checkers, and more.

This is a major industrial and economic zone for the processing and production of ferrous, non-ferrous and precious metals has recently been studied in the floodplain of the settlement. In particular, in one of the workshops is to cast plaque belt sets, imitated oriental models, and with the help embossing produced light volume so-called temple rings Volyn type (Slavic). Specialty another blacksmith shop, located in the coastal area, — seasonal service riverboats. Perhaps blacksmith’s shop for a long time been associated not only with repairing vessels, but also their construction. This is supported by not only the location of the forge near the river, but a large number found on the adjacent portion of the rivets and fragments thereof. In addition, of course, they were made by local craftsmen funeral boat found in gnёzdovskih mounds. Numerous traces of flooding coastal area suggest that the workshop could not operate year-round and operated only during the summer season.

Another impressive set of findings related to blacksmithing craft and jewelry, is found on the right bank of lead on the territory of the western part of the Villages. A characteristic feature of this area of craft — making jewelry, common in the population Smolensk-Polotsk long barrows: here are found faulty or incomplete suspension trapezius and rhomboid shape, as well as suspension-trehkolchatye tsepederzhateli.

he fourth workshop was located in the eastern part of the manor in the Villages on the left bank of the lead. She worked in her artisan specialized in the production of Scandinavian charms of sheet metal. Reconstruction of manufacturing many kinds of technology products has shown that the production process takes a considerable amount of time and required a special device workspace in the yard of the estate complexes. Season suitable for jewelers was limited, probably, the warm summer months. However, the high level of craftsmanship of artisans gnёzdovskih allows you to confidently talk about the nature of the production of stationary. Conclusive proof of the local metalworking are numerous finds of slag and pieces of forging Critz. These findings are especially richly represented in the Western and some parts of the floodplain of the Villages. The raw material for gnёzdovskih blacksmiths working with black metal, could be the so-called bog iron. Documents XVII century reported deposits of this ore and its production in a few kilometers from Gnezdovo Olsha on the river. As it turned out, gnёzdovskie blacksmiths X century. knew and skillfully used all the major technological schemes, known at that time: the so-called three-layer bag, cooking and welding steel blades otkovku products entirely of raw iron or steel, etc. In the manufacture of arrowheads mainly it went iron or mild steel. Locks and keys were usually made of iron, sewing needles — steel. But the manufacture of knives blacksmiths could use different techniques: forging iron or steel, as well as the welding of steel and a number of iron bars. The vast majority found in Gnezdovo knives not only manufactured with a complex layering welding technology, but also has a characteristic shape, which rarely occurs in other monuments of Smolensk. As manufacturing technology, and the very form of these universal household objects is associated with the origin of Northern Europe.

Also metalworking crafts played an important role pottery. The most common finding during the excavation of the settlement — is shards of broken vessels. Vessels (which is the vast majority of cooking pots, although sometimes there are small clay pans and bowls), dating from about the middle of the X century, made longer on a potter’s wheel, which is driven by hand. The surface of the decorated pots often patterned as parallel lines or wavy, occasionally forming various combinations. Occasionally vessels decorated with impressions delivered obliquely comb or stamp in the form of a lattice. The shape and decoration gnёzdovskih vessels typical of the Slavic pottery of this time. The bottoms of many vessels marked stamps — convex image circle, wheels, rhombus, cross, etc. Such stigma is considered to be signs of masters. If so, then we can safely assume that at the same time Gnezdovo lived and worked 4 — 5 potters whose products are used in everyday life, and in the commission of the funeral rites. Products gnёzdovskih potters found sales among the rare population counties — exactly the same pots were found during excavations of several points spaced from Gnezdovo at a distance of 5 to 20 km.

On the trade value of say finds Byzantine and Arab coins and scraps. Most of them are found on the territory of the settlement, but the burials these coins are often found themselves in the transformation of jewelry pendant. Silver coins at this time is not taken into account, but the weight and, moreover, local masters used as a raw material for ornaments. Gnezdovo — the second after the Kiev center of concentration of silver coin finds in Russia this time. In addition, as shown by recent studies, there is the highest concentration of the eastern Byzantine and «imports» in the form of expensive glazed pottery, silk fabrics, glass products and rare items of ivory. All of these things should be called only conditionally imports as they could get in and Gnezdovo fell not so much in the quality of goods, but as gifts, unique souvenirs or trophies. Expressive evidence of the value of trade and prosperity of the inhabitants of Gnezdovo are several treasures buried in the middle — the third quarter of X century and found during excavations and accidentally on the territory of the settlement. As part of the treasures more than 1,400 silver coins of the eastern (whole, in pieces, with punched or riveted ears) and two Byzantine gold coins, converted into suspension, as well as various objects of Scandinavian and Slavic origin, is predominantly a part of the front of the female attire.

Gnezdovo, one of the largest early urban centers of the pre-Mongol Rus, which is, in many ways, and not least, chronologically, is the predecessor of the historic Smolensk — the capital of ancient principality of XII-XIII centuries. Although Smolensk mentioned in chronicles in early enough, the cultural layer before the second half of XI century. in the city is not found. At the same time, the lower limit of Gnёzdovskogo complex archaeological sites — a line IX-Xth centuries, the top -. The first half of XI century. The famous Russian archaeologist AA Spitcin, publishing the results of the excavations made there, wrote at the beginning of the XXth century .: «Gnezdovo — the place of the old Smolensk.» This conclusion Spitsyna throughout the XXth century had both supporters and opponents, will serve as a stimulus for a discussion «about the transfer of the cities.» Given the accumulated material to date, we believe that Gnezdovo scale, known to us for the X century, allow us to see in it the very «Milinisk» wrote about the Byzantine Emperor Constantine Porphyrogenitus. The name «Smolensk», the well-known early written sources, rather refers to the early urban trade and craft center, near the modern village flourished Gnezdovo. After early urban settlement gradually lost its economic and military-administrative role, the name was transferred to seamlessly pre-existing settlement, located upstream of the Dnieper on its left bank.

In the XIth century Gnezdovo gradually losing its importance to trade and craft, and the administrative center of Upper Dnieper and the inferior role of developing Smolensk. By the XIIth century. Gnezdovo transformed into small feudal estate.

[:]